Опера по-терезински
В опере «Император Атлантиды …», исполнявшейся пятью певцами и оркестром из тринадцати инструментов, был настолько очевидный подтекст, что едва ли уместна приставка «под»: жестокий император Атлантиды, Кайзер Всего, приказывает Смерти вести его армию на войну, но смерть устраивает забастовку, в результате наступает хаос, и порядок восстанавливается только тогда, когда сам Император отдает себя Смерти.

Музыканты
«Сюита для гобоя и фортепиано» (1939) Хааса, написанная в ответ на захват страны нацистами, примечательна использованием в ней тем из «Святовацдавского хорала» и гуситского боевого гимна «Коль вы воины Господни» – вот наглядный пример случая, когда композитор-еврей полностью идентифицирует себя с традициями чешского национализма.

Фавориты
Наиболее значимой фигурой был Карел Анчерл (1908–1973), которого можно, наверное, считать величайшим чешским дирижером XX века; он был главным дирижером струнного оркестра Терезина. Исполнялась музыка всех направлений и эпох, в том числе и произведения композиторов-евреев и других «вырождающихся», которые в то время нельзя было услышать в Праге.

Имена Терезина
Tворческие люди Терезина, кроме художников (чьи работы часто были чересчур откровенными), работали, как правило, не тайком, а с одобрения, иногда и при активной поддержке нацистских угнетателей.

Яхим Топол - зеркало чешской революции
Роман «Сестра» примечателен не только тем, что в нем показана неприглядная сторона пражской жизни, не затрагивавшаяся ранее даже в самиздатовской литературе, но и тем, что автор прибегает к «собачьему языку», характерному для Смихова и Жижкова, – креолизованному чешскому, полному неологизмов, каламбуров, заимствований и окказионализмов, «языку, который должен бы был исчезнуть, но наступило и его время».

Лорета
После победы католиков в битве на Белой горе (1620) чешские земли захлестнула волна рекатолизации. Для искоренения памяти о протестантских «ересях» контрреформаторы на полную мощность запустили «машину пропаганды». Особенно насаждалось почитание Девы Марии, пришедшее на смену протестантскому неприятию образов, исполненных одновременно символизма и чувственности.